Изнанка мести (СИ) - Страница 78

После поздравлений руководства показали ролик о новинках в мире автомобилестроения, потом говорил кто-то ещё, потом самодеятельность — работники пели и показывали сценки. Всё это усугублялось постоянными предложениями официантов каких-нибудь яств, отведать которые Вика была не в состоянии. Наталья Николаевна с удивлением смотрела на неё. Володя пошутил по поводу узкого платья. Она улыбнулась обоим, но сама мечтала сползти под стол. Вика чувствовала, что щёки горели. Она нестерпимо хотела превратиться в невидимку, испариться, исчезнуть с лица земли. Когда это кончится? Когда настанет время уйти? Она устало потерла лоб, чувствуя, как виски сжимает обруч.

На сцену вышли цыгане. Виртуозно-красивая солистка затянула романс, другая подхватила и они спустились в зал. Музыка и песня с каждой нотой набирали темп, а девушки принялись зазывать в хоровод. Наталья Николаевна встала и что было силы потянула её за собой. «Только этого для общего балагана не хватало!» — простонала Вика. Но как она не сопротивлялась — очутилась в длинной цепочке дрыгающихся тел. Любители цыганских развлечений змейкой обходили столы, завлекая всё больше людей. Крепкие руки сжимали Викины ладони. К счастью, проходя мимо столика Ярослава, она оказалась спиной к нему. Хотя Вика смотрела совсем в другую сторону, она точно знала, в какой именно момент была рядом с ним.

Пусть в пляске участвовала далеко не одна она, она чувствовала себя дешевой танцовщицей, выставленной перед богатым купцом. Она не смела поднять глаза от пола, чтобы проверить, смотрит ли он в её сторону. Ноги подкашивались, а руки не хотели слушаться. Всё тело от макушки до пят задеревенело, только сердце, всё ещё живое, словно бы в насмешку, бухало часто и громко.

Глава 17. Связь.

Боль, знакомая, как глазам — ладонь,

Как губам –

Имя собственного ребенка.

М.И.Цветаева

Наконец, цыганский танец закончился, и Вика смогла вернуться на место. Дрожа от негодования, она как бы невзначай пересадила Володю ближе к Наталье Николаевне: от греха подальше. Она ощущала на себе глаза бывшего мужа и воочию представляла его ухмылку. Неужели она здесь по его злому умыслу? Страх перед будущим и одновременно возмущение ввергали в оцепенение. Вика чувствовала себя измученной шумом и изобилием. Но гордая, она не показывала виду и улыбалась, для каждого находя приветливое слово. Медленная музыка сменялась быстрой, конкурсы — выступлениями. «Когда этот позор закончится?» — Вика приросла к стулу, сохраняя, несмотря на усталость, великолепную осанку. Подходили ребята, протягивали бокалы, желали счастья в новом году, все чокались. Вика улыбалась, кивала, кричала поздравления в ответ. Фотографы щелкали вспышками, и она старалась не отворачиваться. Воздух стал тягучим и с трудом проникал в легкие. Мышцы застыли. Несколько раз её пытались вытянуть на танцпол. Как же мерзко она себя чувствовала!

Мельком глянув на часы в очередной, наверное, сто первый раз, Вика повернулась к Володе:

— Как думаешь, если пляски уже разошлись, можно убегать? — на краю поля видимости она вдруг заметила Ярослава — он шел прямиком к их маленькой компании.

Что ему нужно? Что ей делать? Вика стремглав скомандовала Володе:

— Сейчас самое время позвать меня танцевать!

Ясный взгляд выражал недоумение: он и не собирался вставать. Как ни пленительна была соседка, Володина скромность, видимо, была сильнее. Вика вскочила и протянула ему руки с самой очаровательной улыбкой, на которую в эту минуту была способна. Она ждала, молча распахнув глаза, а сердце её отсчитывало шаги Ярослава. Казалось, прошел целый час, прежде чем водитель, преодолевая сомнение, поднялся. Она сглотнула и тут же двинулась в сторону площадки. Едва ступив на неё, Вика обернулась к спутнику и проворковала, теперь уже ободряюще:

— Положи мне руку на талию, будто хочешь прижать, — она не смотрела в сторону Выгорского, боясь, что он поймет, что именно из-за него она убежала.

Володя на мгновение застыл в нерешительности, потом обнял её тонкий стан. К её облегчению, он не собирался прижиматься слишком крепко. Вика подняла ладони на мужские плечи. Они медленно закружились, сливаясь с толпой, и Вика выдохнула. Теперь она могла украдкой поискать бывшего мужа. Он стоял, прислонившись к золотой колонне, разговаривал и уже не смотрел на неё. Вика немного успокоилась. Что она разволновалась? Неужели это страх? Что он мог ей сделать? Удалить с тусовки? Укусить? Поднять руку и во всеуслышание объявить, что её дед обокрал создателя этого холдинга? Чего ей опасаться? Чего она страшилась? Вика порылась в себе, перебирая трепещущие струнки в душе. Она боялась собственных чувств. Боялась разрыдаться, как только он приблизиться к ней. Боялась не сдержать радости. Боялась, что он снова сделает ей больно. Обнимет её, и она будет ещё два года помнить тепло рук. Она боялась, что любит его.

Вика закрыла глаза.

Вот она себе в этом и призналась. Вся её кожа горела так, словно он прикасался к ней не взглядом, а губами. Вика сникла. От мучительных усилий сдержать себя, она вконец изнемогла. Она двигалась как во сне, сама не зная, зачем делала это. Ей хотелось прижаться лбом к плечу партнера, чтобы хоть как-то облегчить груз, но она не разрешила себе этого. Напряженно выпрямившись, без тени улыбки, она продолжала игру. Медленная композиция закончилась, они станцевали с Володей рок-н-ролл, хотя Вика только и думала, как незаметно убежать. Скрыться дома. На худой конец, в туалете.

Оттеснив Володю, её притянул какой-то парень, не очень уверенно стоящий на ногах. Закружил. Это было отвратительно, но Вика проявила выдержку: вырываться было глупо. Она попыталась с шуткой уйти, но он приблизился к ней совсем близко, дыша прямо в лицо винным перегаром. Он держал её крепкими руками, даже положил ладонь на затылок. С отвращением и ужасом Вика представила, что сейчас он силой её поцелует своими жирными слюнявыми губами. Но он только сказал: