Изнанка мести (СИ) - Страница 62

В детстве она часто представляла себя ангелом. Или феей. У маленькой, у неё были крылья. Лёгкие, крепкие, нежные, уверенные. Потом они становились всё слабее и слабее: люди дергали из них перья: мужчины набивали подушки и перины, женщины — украшали шляпки. И все-таки они точно были у неё еще в прошлом году: слабые, но смелые. И вот, наконец, он отрезал их. Почему она это ему позволила?..

Дома, судьбы, горести, одиночество, опустошение — где конец страданию? Будет ли она когда-нибудь сильной и счастливой?

Вика подняла голову и вытерла слёзы. Да, усадьба была разорена. И она, Вика, была ранена. Но все же она не груда камня. Она живой человек, она женщина. И у неё внутри неиссякаемый источник, сила и дух, которые помогут ей стать если не прежней, то хотя бы живой. Жизнь — это подарок, она сама — подарок, она себя будет ценить и любить. Она не будет гнаться за счастьем. Она вообще ни за чем не будет гнаться. Она будет плыть по жизни, как лебедь. Она будет идти с высоко поднятой головой, даже если по пальцам из сердца вытечет вся кровь. Она не сдастся.

Вика мысленно взяла в руки свою судьбу, решение было принято. Обратного пути не имелось. Она должна идти вперед. Где-то существовал другой мир и другие люди, у них была надежда и крепкий кров над головой. Где-то девушки беззаботно флиртовали, целовались и собирались замуж, как она сама три месяца назад.

Её прежняя жизнь и её любовь существовали только в воспоминаниях, с которыми придется сражаться, когда они в минуты изнеможения примутся осаждать мозг. Всё, из чего складывалась прежняя жизнь, потеряно, и она не станет жалеть об этом. Мечты делали больно только ей. Она не должна больше думать о нём. Не станет хранить в сердце воспоминания. Хорошо, что продала кольцо. Надо стереть его телефон. Надо выбросить всё, что он подарил, всю одежду, которую одевала при нем. Больше нет никакого завтра. Есть только сегодня. В этом сегодня есть только она. Одна. В своем (на её счастье) доме. Холодном и ветхом, но родном.

Ушла Вика из усадьбы, когда начало темнеть. Дом не хотел отпускать. Несмотря на полную разруху, в нём чувствовалось родное существо: ласковое, надежное, готовое приютить. Возвратившись, она открыла холодильник и ящики с продуктами и пересчитала всё, что у неё осталось. Если быть экономной, хватит на месяц с небольшим. Зачем она отдала кольцо в этот ломбард-забегаловку? Надо было везти куда-нибудь в приличное место. Вика закрыла глаза и легла. От нерешенных проблем раскалывалась голова. Она не хотела думать ни о чем. Хотела спать долго и проснуться уже в следующем веке.

Нет! Она не должна так решать! Надо поместить резюме в интернете. Она может работать официанткой, наверное. Кем еще? Секретарем. Может создать портфолио с рисунками. Быть нянечкой в детском саду, уборщицей, продавцом. Она не станет амебой! Завтра утром поедет в какое-нибудь место с бесплатным интернетом и повесит где надо резюме.

Следующие несколько дней она именно этим и занималась: составляла анкету, размещала на нужных сайтах и регулярно обновляла. Ждала звонков. Готовила портфолио.

В остальное время рисовала. Мысленно Вика благодарила Ольгу, что та собрала её письменные принадлежности. Какое счастье было касаться холста, бумаги. Как она могла на секундочку даже забыть, что это часть её души? Может быть оттого, что раньше, в художественной школе, у преподавателей в институте, живопись была работой?

А ведь сколько Вика себя помнила, рука всегда пыталась набросать что-нибудь: уголок дома, фигуру животного, настроение человека. Сейчас она стала лекарством. Веткой дерева, за которую можно было ухватиться.

Вика принялась каждый день ходить в парк за белёной оградой, начала переносить на бумагу поместье. С упорством зомби она брала папку, краски, палитру и проводила дни в развалинах. Мечтала карандашом. Думала о том, какой была усадьба в годы расцвета, зарисовывала элементы особняка и уголки цветущего парка, тенистые дорожки, солнечные фасады, балконы, розовеющие на закате, и колонны, мокрые от дождя. Поднималась на рассвете или выходила из дома затемно после бессонной ночи и писала, писала, писала. Особняк, сад, старую лестницу, окна, проемы дверей. В утреннем тумане, в рассветных розовых лучах, в морось, в зной, поздним вечером, ветреным днем. Изображала красу целиком или отдельные элементы.

Вика чуждалась воспоминаний, гнала их от себя. Только красок и книг в эти дни она не боялась. В биографическом рассказе Бальмонта, она случайно наткнулась на строки, которые он написал после неудачной попытки самоубийства: «В долгий год, когда я, лёжа в постели, уже не чаял, что когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьёв за окном и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую ее неприкосновенность».

Эти слова придали ей силы. Почему именно они? Вика не знала. Но она тоже полюбила смотреть на суету природы, дрожь листьев, бег капель по стеклу. Как бы ни трудна была её дорога, вряд ли мама хотела, что бы она оборвалась надломом. Родители мечтали о её счастье. Они учили, что упав, надо подняться, обидевшись — разобраться. Они наставляли когда-то в стародавние времена, что жизнь — это единственный шанс испробовать себя. Конечно, она может весь век бороться, пытаться прорваться к свету, но в конце — иметь силы только на петлю. И все-таки стоило попробовать. Стоило посмотреть, будут ли у неё дети? Сколько и когда? Состоится ли она как художник? Или, может быть, как детский иллюстратор? Закончит ли учебу? Может быть, переедет за границу? Будет ли выращивать герань на подоконнике? Превратится в толстую или худую старуху? Заимеет ли палисадник, полный пахучих роз, домик с голубой дверцей и синими ставнями? Выйдет ли, в конце концов, снова замуж?