Изнанка мести (СИ) - Страница 61

Она сэкономила на электричке, купив билет не до своей станции. В уме прикинула, на сколько времени хватит денег, вырученных за кольцо.

Жизнь продолжалась, а, следовательно, не кончилась потребность в еде и тепле. Сейчас лето, но настанет зима, когда её не смогут согреть стены. Придут к концу даже несчастные остатки дров, почти истлевшие в прах в сарае. Нужно будет купить новые. Еды взять будет неоткуда. Те запасы, которые оставила Ольга, скоро подойдут к концу, даже если она начнет есть, как птичка.

Хорошо, что она не в положении: глупо было думать, что Выгорский согласиться содержать ребенка, рожденного Беловой. Откуда взять деньги, чем расплачиваться в магазинах? Зачем она пошла к врачу? Не могла поверить тесту на беременность? Пустые надежды, вырывающие из рук хлеб. Она отдала за этот визит большую часть вырученного за кольцо. Вот дура!

Вика заново мысленно пересчитала оставшиеся деньги. Сколько она сможет продержаться на полторы тысячи? Будь он неладен, что заблокировал ее карты! Ей надо искать работу. Но как? Как люди это делали?

Вопросы роились в голове всю дорогу, и Вика не заметила, как оказалась в посёлке. Она быстро шла мимо беленой ограды древней усадьбы, мимоходом разглядывая замысловатую решетку и остроконечные завитки. Большие кованые ворота были приоткрыты. Вика прошла было мимо, но вернулась. Ещё в детстве ей мечталось заглянуть за них, узнать, что скрывается за величественным ограждением? Играть здесь не разрешалось. На память пришли какие-то глупые деревенские истории, которые взрослым умом иначе как страшилками не назовешь. Проезжая мимо, она не раз хотела полюбопытствовать, но весёлая жизнь торопила лететь не останавливаясь. Времени не находилось.

Вика подумала и прошла сквозь приоткрытую калитку. Разбитая асфальтовая дорожка, сплошь усеянная гравием и живыми вездесущими ростками, манила вглубь парка. Клены, дубы, редкие березки тенили парк. Вика огляделась: вокруг не было ни души, даже ветерок не озорничал с листвой. Безмолвие наполняло парк, и это было приятно. Вика шла не торопясь, любуясь мягкой игрой света и изумрудной листвой. Как это часто бывало в моменты красоты, захотелось взять кисть и перенести чудеса на холст.

Заросшая каменная скамейка пригласила сесть, и Вика опустилась на неё. Сейчас она никуда не спешила и могла разрешить себе столько отдыха, сколько пожелала бы душа. Вдохнула полной грудью и прикрыла глаза. Так бы и сидела целый день. Молчала и ни о чем не думала. И завтра. И послезавтра. Лето звенело скрипом кузнечиков и душным покоем. На дорожку бесшумно выпорхнула трясогузка, шустро проскользнула по камушкам, замахала длинным хвостиком. Заметила Вику и была такова.

Серо-белые прозрачные облака, сквозь решето которых проглядывала бесконечная вселенная, застыли на небе. Ленивый ветерок зашевелил листочки рябин и охолодил Викины ноги. Нет, небесная вата не замерла на месте, она неспешно плыла цельной массой куда-то в далекие дали. Вика поднялась и двинулась вперед. Деревья поредели, за ними виднелось какое-то белёсое строение. Еще несколько шагов, и показался старый барский дом. Даже не дом, особняк: большой, двухэтажный.

Он имел ужасающе плачевный вид. Штукатурка местами обвалилась, обнажив зияющие раны красного кирпича. Когда Вика подошла ближе, она увидела, что от них венами расходились трещины и щели, бежали морщины, грозя новыми, ещё более страшными, разрушениями. Вика приблизилась и потрогала шершавую тёплую стену, погладила шрамы, провела рукой по ниточкам ран.

Какая красота! И так безжалостно брошена!

Подняла взгляд. Остатки балкона с упавшими перилами выглядели жутко даже снизу. Там пустили корни дикие растения: природа не оставляла шанса творению рук человеческих. Над балконом тянулся разбитый карниз с разрушенными вазами. Колонны с коринфскими капителями и чернеющие пустотой большие французские окна напоминали о былом величии.

Вика обошла дом: с паркового фасада он сохранил более достойный вид, но всё равно вызывал щемящее чувство тревоги. Отколотые куски камня валялись грудами и поодиночке.

На правом крыле была лоджия с парой колонн, под которой располагался каменный тамбур парадного входа. Вика поднялась на крыльцо, посмотрела на декоративную женскую маску над дверью и беспрепятственно проникла в сводчатые залы.

Внутри было жутко пусто, но перекрытия еще существовали. Осторожно ступая по разломанной грязно-жемчужной лестнице, словно незваная гостья она поднялась наверх. Каждая из комнат имела когда-то индивидуальное оформление. Это было понятно по остаткам лепнины на потолке и стенах. Давным-давно это были цветочные гирлянды, скрипки и литавры. Некогда они радовали взоры хозяев, теперь же… теперь их оставили гнить и разлагаться. Вика надрывно вздохнула.

Она медленно опустилась на ледяные ступеньки, слишком потрясенная, чтобы найти в себе силы сделать ещё хоть шаг. Рядом красовалась величественная ваза, огромная и, видимо, тяжелая. Странно, что она всё еще оставалась здесь. Вика прикоснулась к резному камню и заплакала. Картина разорения поразила её в самое сердце. Гордое творение обратилось в прах. Вот какой конец нашел добрый и, наверное, гостеприимный дом. Дом, хозяйка которого, возможно, рисовала в саду, танцевала в зале, юные дочери кружили мужчинам головы, а сыновья бегали за барышнями. Теперь их нет. Не будут прыгать по ступеням дети, женщины не испекут пирогов под этим кровом. От дома остался труп, и Вике казалось, что она тоже труп.

Этот дом был также варварски разорен и брошен, как она. Боже, сколько же ему пришлось вынести?! Каждый бродяга отрывал кусок от некогда прекрасного существа. Так же как от неё. Каждый старался взять своё, немало не заботясь об останках. Нахлынула беспомощность, как в тот день, когда Ярослав велел ей убираться, и она бродила по городу, чувствуя себя обескровленной.