Изнанка мести (СИ) - Страница 84

В этот миг Вика понимала матерей и тещ. Ворчливые и гадкие, они знали, что их дочери не оценены по достоинству. Как можно равнодушно смотреть на притворную влюбленность Дениса, если она сама не раз видела, как достойные молодые люди, готовы были носить ее подругу на руках? Тот же Андрей Зуев.

Конечно, теперь он не казался таким замечательным. От воспоминания какой он был сдержанный и вежливый у нотариуса, Вику передернуло. Она в тот день была безмерно ему благодарна за помощь, а он всего лишь исполнял волю хозяина. Да уж, сети были расставлены мощные. Как ей осточертело вспоминать это! И все же, Андрей видел внутреннюю красоту ее подруги. Ольге — умнице, красавице — нужен был человек такого уровня. Тот, кто поставил бы высоко ее незаурядные личные качества: преданность, красоту, спокойствие. Были у нее такие. Коля Герасимов, например, и еще один, невысокий, сутулый. Имени Вика не помнила. Заботились о ней, окружали лаской.

Как назло, Ольга их не воспринимала серьезно, потому что обычно это были ребята ближе к тридцати.

— Вик, — гундела она, — ну похожи они на стариков.

— На каких еще стариков!? — возмущалась Вика.

— Будто я с отцом целуюсь, как ты не можешь понять?

Вике оставалось только усмехаться:

— Я все понимаю, любительница юных мальчиков!

Что она могла поделать? Она сама не была экспертом в любви. Теперь вот сидела и следила за чужими романами. Хоть бы напилась, что ли?

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Вика поторопилась улизнуть. Темнота сменилась зыбким полусветом. Забытый хозяевами светильник побледнел. Пока влюбленная парочка и другие алкоголики не проснулись, Вика начертила записку, оставила её на кухонном столе, надела шубу и по-тихому закрыла дверь.

В электричке раскрыла книгу — рисовать в вагоне, где пальцы щипал мороз, не хотелось. Ей попался рассказ о суде над молодой бедной служанкой, убившей новорожденного ребенка. По ходу повествования выяснилось, что девушку соблазнил и оставил племянник хозяев, но она все же решилась родить ребенка, заготовила приданное. Когда же у бедняжки родилась двойня, она пошла на душегубство, потому что понимала, что двоих вырастить не смогла бы. Девушку оправдали. Вика захлопнула страницы и посмотрела в окно. Даже чтиво она выбирала какое-то разнесчастное.

Поезд проехал мимо станции с рабами-деревьями. Как всегда в такие минуты, ее окутало воспоминание летнем дне, когда она впервые увидела их. Оно тяжестью легло на сердце. Верхушки припорошил снег, уже ничто не говорило о том, что это фруктовая роща, но Вика помнила кандалы на стволах. Серый, студеный туман растерянности заполнил мозг. Почему она так близко все принимала к сердцу? Это ведь только деревья. Раньше она и внимания бы не обратила. Почему везде чудилась тюрьма, горе? Почему бы не почитать что-нибудь про весну, ласточек, победу, а не про убийство? «Заканчивай!» — строго сказала она себе и отвернулась от окна.

На работу после новогодних каникул Вика вышла с некоторым волнением: вдруг будут спрашивать про Выгорского? Или еще хуже: он потребует ее уволить?

Но ничего — обошлось. Шеф в первый день поинтересовался:

— Как провела праздники? Летала куда?

— Нет, дома просидела. Мне и там было хорошо, — соврала Вика.

— Вижу, — он окинул цепким взглядом её ножки, затянутые в черные чулки и Вика поспешила ретироваться.

Каждый день, сидя в приемной директора за компьютером, она ждала прихода Ярослава. Умом Вика прекрасно понимала, что если он не показался за первые полгода, с чего ему вдруг материализоваться сейчас? И разве не она отшила его несколько дней назад? Однако разуверить тонкую струну чаяния не получалось. Теперь, когда она знала, что он имел отношение к её конторе, невозможно было не ждать. Пригорюнившиеся часы походили один на другой, хотя и были заполнены рабочей суетой. Они нанизывались на нитку времени, так же как и дни, и недели.

Радость доставлял только старый особняк. Вика разузнала, что земля, на которой он располагался, принадлежала одному акционерному обществу, которое когда-то было фермерским хозяйством, а до этого совхозом. Сейчас все было разорено, и владелец, неприятный дядька с засаленными усами и длинным ногтем на мизинце (Вика добилась личной встречи с ним), продавал все скопом, нимало не заботясь о том, будет ли отреставрировано историческое здание. Сердце Вики ныло и плакало, когда она представляла, что милые стены могут быть сравнены с землей. Она долго копалась, осваивая новую науку и, наконец, создала страницу в интернете, на которой с ворчливого разрешения владельца напечатала информацию об усадьбе, его продаже. Вставила рисунки и описала, каким образом, по ее мнению, поместье можно было восстановить. Дима Выгорский крутился рядом, норовил отобрать мышку и давал неподходящие советы.

— Слушай, ну что ты залила все таким мрачным цветом? — вопил он, и Вика подпрыгивала от неожиданности.

— Отстанешь ты или нет? — отпихивала она его.

— Сделай шрифт крупнее, а фотографии помести одну за другой! — не унимался «помощник».

В общем, она сама плохо понимала, как ей удалось что-то создать в его присутствии. Так же как и то, почему она вообще его терпела в собственной жизни. Порой Димка доводил до белого каления. Например, когда, как ни в чём не бывало, спрашивал:

— Скажи честно, сколько еще будешь сохнуть по моему брату?

Поначалу Вика замирала, но вскоре привыкла к глупым вопросам и в ответ на них только улыбалась: «Так приятно, когда никто не лезет в личную жизнь»!

Сайт стал для Вики отдушиной. На нем она каждый день с волнением читала комментарии, вставляла новые зарисовки, фотографии, которые делала прямо на телефон. Штудировала сеть в поисках интересных статей на похожие темы. Как было жаль, что у неё не имелось той суммы, которую нужно было выложить владельцу. Восстановив усадьбу, можно было бы заработать, например, сдавая ее для организации романтических мероприятий, тех же свадеб. Либо отреставрировать поместье и продать его богатому новому русскому. Идей было множество, к сожалению, средств не имелось вовсе.