Изнанка мести (СИ) - Страница 72

По бессвязным фразам Вика догадалась, что присланные данные по отделу продаж нелепы, что секретарю следует быть внимательнее. Щёки запылали с удвоенной силой, она положила трубку и стала проверять отчет. Нет, она не ошиблась. Такие сведения она получила от руководителя отдела. Она попыталась оправдаться, но её никто не слушал.

Глаза Ярослава искрились весельем. Длинноногая красотка заметила его и теперь, как и парочка у зеркала, бросала любопытные взгляды. Он привык, что женщины попадали в его ловушку, потому что он был богат, привлекателен и молод. Он им всем нравился. Особенно когда они узнавали приблизительное количество нулей его банковского счета. Он посмотрел на блондинку глубоким взглядом и улыбнулся. Тут изящную фигурку заслонила пышная брюнетка в бордовом платье японского стиля. Она пронзила Ярослава пылающим взглядом, и двинулась в его сторону.

Вике проработала почти две недели, и знала, что в офисе скандалы случались каждый день. Люди входили в кабинет её начальницы на полусогнутых ногах, и через какое-то время она обязательно слышала громкий ор за плотно прикрытой дверью. Ей хотелось вжать голову в плечи. Это казалось жестоким, но она была рада, если объектом гнева являлся кто-то другой — не она сама. Она никогда еще она не бывала в таком положении: убогого бесправного существа, подобного жуку. Ей часто приходилось на работе притворяться послушной идиоткой. Проще было сказать «да — я ошиблась — извините», чем доказывать свою правоту. Проблем меньше, воплей и криков — тем более. Она уже не была гордой девушкой: уверенной в себе, красивой. Она стала рабыней, за что ненавидела себя, свою контору и свою жизнь. С раннего утра до позднего вечера она ощущала себя щенком, которого немилосердная хозяйка дергала за ошейник при каждом шаге. Поводок был деньгами, и они ей были очень нужны. Она сама посадила себя на цепь.

Ярослав должен был быть польщенным. Дочка сенатора оказалось не только красавицей, но и известной спортсменкой, выступающей за сборную штатов. Она имела в коллекции титул чемпионки мира. Но ему было плевать. Ему нужно было просто развлечься, она предлагала способ сделать это, и он согласился. Женщины и деньги являлись достойной наградой за кровь, пролитую на полях финансовых сражений, за изнурительные, по десять часов кряду, переговоры, за выдержку, с которой он принимал на себя такие жестокие удары соперников, что трудненько бывало вспомнить даже собственное имя.

Он ничего ей не обещал. И не видел в этом ничего особенного. Он привык к этому. Как и к тому, что после близости с ним женщины начинали сохнуть. Он был достаточно взрослым и давно научился обходиться с ними с предельной прямотой, чтобы неизбежный момент разлуки не разбивал их сердец. Каждой он оставлял приятный подарок в несколько карат. Или автомобиль, если занимал долго её внимание, либо девушка была достаточно благоразумна, чтобы не претендовать на большее, либо с ней не было особых осложнений, она вовремя усваивала, что он относится к ней как к временному приключению. Если она не впадала в истерику из-за недостатка нежности с его стороны. Порой эти вопросы улаживал кто-то из его людей. Никогда у него не возникало необходимости или желания оставаться с одной женщиной долго или иметь прочную привязанность.

Уже после окончания рабочего дня, Вика отослала новый отчет и принялась лихорадочно искать письмо, присланное из Роспотребнадзора, которое требовала начальница. Она была абсолютно уверена, что в глаза его не видела, и все же с максимальной скоростью пересматривала документы. Всё, чего она хотела, это оказаться поскорее дома и закрыть глаза.

Ярослав встал с кровати, натянул брюки, застегнул рубашку и обулся. Спортсменка приподняла веки, он оставил ей поцелуй и небольшой презент. Утро заглядывало в огромные стекла номера, обещая прекрасный день.

На девять у него была назначена запись для периодического издательства. Журналистка уже ждала. На ней красовались большие модные очки, легкая блузка открывала загорелую шею и предплечья. Они расположились за столиком на теплой террасе. Перед ней официант поставил апельсиновый сок, перед Ярославом — эспрессо. Сухой воздух как нельзя кстати подходил его настроению.

Она задавала банальные вопросы, он давал простые ответы. Он так много и так давно знал про прибыли и средства обогащения, так стремился когда-то рассказать об этом людям, что чувствовал себя древним курганом. Обыватели, он это давно понял, чаще всего его не слышали, или не хотели слышать, или боялись информации, так как знания требовали действий, которых человеческое племя страшилось. Журналисты старались приписать его успех стечению обстоятельств, удаче, року — чему угодно, но не упорному труду и смелости. Поэтому он рассказывал про бизнес заученными фразами, которые еще десять лет назад отрепетировал для прессы. Поведал, как пришел в предприниматели, вскользь упомянул о роли отца.

В этот миг Ярослав неожиданно для себя почувствовал, что его переполняет гордость за то, что он сын этого прекрасного человека. Человека, чей морщинистый лоб, бледное лицо, подбородок, не теряющий жесткости, были той путеводной звездой, которая освещала его дорогу многие годы. А затем к нему пришло опустошающее чувство утраты. Он нахмурился, надеясь, что не выказал ни одной из этих эмоций, и вернулся в русло разговора.

— У Вас так много денег, — журналистка тряхнула каштановыми прядями, — не думаете ли Вы оставить бизнес и заняться чем-то другим?

«Чем, например»? — усмехнулся про себя Ярослав. Раньше он задавал этот вопрос, теперь — нет.