Изнанка мести (СИ) - Страница 65

В её хижине было две печи: одна — полноценная русская с лежанкой — в первой комнате и другая — маленькая голландка — во второй. В субботу утром, когда (она точно знала) ни один работодатель не позвонил бы ей, Вика проснулась полная рвения заняться, наконец-то, хоть одной их них — большой. Накануне приготовила всё необходимое: дрова, поджиг. Вика смутно припоминала, как бабушка топила. Сначала гусиным крылом выгребала золу, потом клала поленья, поливала соляркой, закрывала специальной дверкой.

Бабушка в печке на огромной плоской сковороде пекла блинчики, которые назвала «блинцами», варила в чугунке щи, ставила хлеб и пышки. На каникулах, когда Вика гостила в деревне, она обожала просыпаться рано и наблюдать. Затемно старушка успевала затопить печь, тесто замесить. Вика шлепала босиком в чулан, садилась в одной майке и трусиках на лавку-скамейку и следила за ловкими движениям. Бабуля наливала тесто тонюсеньким слоем, доставала ухват, цепляла сковороду, раз — и блинчик в жерле. Еще мгновение — он вынимался готовый: ложился рядом с Викой на расстеленном кухонном полотенце — рушнике.

Бабушка делала всё быстро, так ловко и скоро, что Вика не успевала доесть один, как рядом оказывался ещё десяток. У бабушки от жара лицо становилось румяным — она не садилась. Улыбалась Вике, приговаривала: «Ешь, ешь!» Блинчики доставала хрустящие. Вика ждала с дырками, и бабушка делала специально для неё: кружевные, поджаристые. Маленькая Вика старательно заглядывала в огнедышащую пасть, но жар пылал сильный — не было сил смотреть. Ей казалось, что кроме дров и огня внутри печи еще что-то есть. Но разглядеть было невозможно. Сытая и довольная она долго сидела, поджав колени, и смотрела на безукоризненные отточенные движения, на оранжевое с крапинками пламя, на туманное утро.

Сегодня Вика в первую очередь очистила внутренность печи от старья. Чего там только не валялось: тряпки какие-то, старые газеты, чугунная посуда, подставки. Все выгребла, подмела стареньким веником, забравшись внутрь чуть ли не целиком. Положила дрова, оставшиеся в сарае с незапамятных времен. Они были настолько древними и трухлявыми, что вряд ли подошли бы для зимы. В приделке их нашлось немало, но что-то Вике подсказывало, что даже для теплой зимы этого недостаточно. Солярки у неё не было — остатков она не смогла обнаружить. Поэтому купила специальную жидкость, которую обычно использовали для мангалов. Для себя с огорчением отметила — слишком дорогая, надо придумать, чем заменить. Поджечь дрова не составило труда — сухие, как бумага, они разгорелись легко. Но дым не желал уходить в трубу, тянулся в чулан, вынуждая Вику кашлять и закрывать глаза. Или она что-то делала не так, или дымоход был засорен.

Отчаяние надавило на плечи. Неужели все забилась за столько лет, и теперь придется чистить? Как? Сможет ли она это сделать это сама? Или надо будет нанимать кого-то? Сколько это стоит? Есть ли вообще сейчас люди, которые подобным занимаются?

Вика настежь открыла все двери и вышла на улицу. В доме и задохнуться недолго. Надо ждать, пока прогорят дрова, а потом лезть на крышу — посмотреть хотя бы в дымоход. Как туда подняться? Она задрала голову.

Интересно, а голландка не засорилась? Может быть, она сможет прожить зиму, топя только её? Залитый ярким солнечным светом двор внезапно потускнел, и деревья поплыли перед её затуманившимся взором. Вика уронила голову на руки, стараясь сдержать всхлипы. Плакать бесполезно теперь. От слез может быть толк, когда рядом мужчина, от которого можно чего-то добиться. Она сидела, сжавшись в комочек, крепко зажмурив глаза, стараясь собраться с мыслями.

Услышала редкий на её улице звук мотора и мгновенно подумала про бывшего мужа. Как всегда, сердце заколотилось, прежде чем она успела мысленно сказать себе: «Не будь дурой». Мотоцикл остановился у калитки. Кто это? Вика настороженно смотрела на высокого молодого человека. Он снял шлем.

Выгорский Дмитрий собственной персоной! Его зачем нелегкая принесла? Она почувствовала, как мышцы окаменели. Заняла оборонительную позицию и вызывающе вздернула подбородок. Лицо гостя, наоборот, озарилось весёлой улыбкой:

— Привет!

Она не собиралась быть дружелюбной, даже не поднялась.

— Что тебе надо?

— Ты отлично выглядишь, — его, похоже, не смутил холодный тон. Дима, продолжая радоваться, прошел в ограду, сел рядом на порог крыльца, бесцеремонно подвинув её своим задом, — решила поменять расу?

Ох, она же, небось, вся в золе! На мгновение Вика потеряла самообладание: руки потянулись поправить косынку и вытереть лицо. Но тут же она опомнилась. Да, плевать ей на него!

— Зачем приехал? — процедила она сквозь зубы.

— Тебе тут явно помощь нужна, — он кивнул на дом.

— С чего ты взял? — если ей и нужна поддержка, то не от Выгорских.

— Думаю, из меня выйдет лучший трубочист, чем из тебя.

Вика осмотрела его с головы до ног: дорогие ботинки, модные джинсы, мягкая, бархатной кожи, куртка. Идеально чистые пальцы, прическа под шлемом даже не примялась. Ни пылинки. Она заскрипела зубами от злости. Безумно хотелось ругаться и гнать его метлой.

— Езжай отсюда, тебе здесь не рады, — Вика старалась говорить спокойным убедительным тоном. Он опустил голову и молчал. Вике захотелось скрыться. Сколько они будут её мучить? Ходить вокруг, выслеживать. Ей уже достаточно больно. У нее уже очень много проблем. У неё уже нечего забрать. Где предел жестокости?

— Зачем ты приехал?

— Не знаю, — Дима не поднял головы.

— Он тебя послал? — она изнемогала от усталости.