Изнанка мести (СИ) - Страница 44

Загремел ключ в замке. Ярослав! Вику охватила дрожь, и снова она почувствовала себя в раю. Поднялась навстречу, трепеща от нетерпения. Как же она его любила! Его нежность, и молчаливость, и уверенность, и его рыжую шевелюру. Он — смысл ее жизни.

На свадьбе он смотрел на нее, будто никого в целом свете больше не существовало. Безразличный ко всему вокруг он разглядывал ее, как будто она была единственным живым существом во всем мире. И для нее он был словно вода, без которой ей не было жизни. Она замерла, ожидая, когда он покажется в двери, и не решаясь до конца поверить, что все происходящее не сон. Они вместе!

Ярослав вошел угрюмый и серьезный — губы стянуты в тонкую линию, на лбу глубокая складка. Вика отступила вглубь коридора, пропуская любимого. Кажется, он расстроен? Ей страшно захотелось коснуться его прекрасного лица, положить палец на морщинку и разгладить ее.

— Здравствуй, — сказала она и улыбнулась как можно теплее в надежде развеять тучи в его взгляде.

Он не произнес ни слова, разулся. Прошел на кухню, она — следом. Ярослав устроился у подоконника. Он казался огромным в этом крошечном помещении, необычайно широкие плечи закрывали свет. Любимая ею голубая рубашка в тонкую полоску облегала грудь. Муж повернулся к ней, жилы на его шее натянулись, словно веревки. По бокам рта залегли глубокие складки. На бледном лице проступали рыжие точки. Он застыл в напряженной позе.

— Я развожусь с тобой.

На мгновение слова оглушили ее. Вика оказалась в безмолвии, которое она видела в кино, когда показывали солдат, пораженных взрывной волной. В воцарившейся тишине не было слышно даже дыхания. На несколько секунд она потеряла слух, зрение, речь и понимание. Казалось, кости исчезли из тела, сделав его мягким. Вика пошатнулось, почувствовала, как уголки глаз сами собой опустились вниз.

— Что? — переспросила она, бессознательно понизив голос.

— Ты меня слышала! — взревел он, и Вика дернулась. Застыла, словно её неожиданно ударили. Никогда он не кричал на нее. Обычно, если даже она замечала искры неудовольствия в его глазах, он становился учтиво вежливым, отстраненным. Не язвил, никогда не жалил, тем более не бил словом. Она в первый раз видела его таким. Испуг и непонимание полыхнули внутри. Она посмотрела ему в глаза. В их глубине было что-то, чего она прежде не видела. Гнев? Боль? Злость? Почему Ярослав смотрел на нее так странно, будто она его враг? Что могло произойти?

Несколько секунд, открыв рот и заглатывая воздух, словно рыба, она ждала, что сейчас он все обратит в шутку. Нет. Ясные глаза смотрели холодно. Вика сглотнула, стараясь избавиться от сухого порошка в горле.

— Нет, — прошептала она, замотав головой, — нет, — услышала свои слова сквозь бешеный стук сердца, отдававшийся в ушах, и замерла в страшной растерянности. Ведь он же любит ее, какие могут быть сомнения? Какой развод? Это такой юмор? Вику вдруг бросило в дрожь. Она взглянула в его холодные глаза и почувствовала, как он бесконечно дорог ей. Она вся потянулась к нему. Он отшатнулся, будто бы не замечая охватившего ее волнения. Он смотрел бесстрастно и отчужденно, словно не узнавал ее больше.

Вика похолодела от страха. Беспорядочные мысли кружились в мозгу, а он натянуто и ядовито сверлил ее взглядом, доводя до исступления. Вся дрожа, она заискивающе посмотрела в темные зрачки. Почему он молчал?

В его нагрудном кармане затрещал телефон, Ярослав посмотрел на экран и скинул звонок.

Её внезапно пронзила мысль, что ничего уже не будет как прежде. Сердце отчаянно заколотилось.

— Почему? — прокаркала она, — что произошло?

Тут же снова зазвонил телефон, и Ярослав снова скинул звонок.

— Я скажу тебе, чтобы избавить тебя от лишних волнений сразу, — его голос стал вкрадчивым, насмешливым и презрительным одновременно, — это была комедия. Я сыграл в ней, чтобы вернуть собственность моей семьи. И ты тоже играла в ней, чтобы я мог наказать всех Беловых.

Она ничего не разобрала, только поняла, что что-то было не так. Совсем, совсем не так. Среди сумбура мыслей, вихрем проносившихся в голове, одна мысль приобрела отчетливость, неоспоримость: почему-то, по какой-то непонятной причине Ярослав больше не приложит ни единого усилия, чтобы случайно не сделать ей больно. А ей было больно. Невыносимо больно.

— Всех Беловых?

О чем он говорил? Мысли метались, глупо, бессмысленно. Вика до боли сжала пальцы, надеясь, что это поможет унять дрожь. Сейчас, глядя на него, она поняла, и у нее засосало под ложечкой от предчувствия: что-то невообразимое, далеко ему не безразличное, волновало его. И она, а может быть, её семья — причина горечи в его словах. Она — его противник! Но почему? Мозг Вики лихорадочно работал, пытаясь осмыслить происходящее. Что она натворила? Она чувствовала себя школьницей, которой не объяснили квадратное уравнение, но решения требовали. Она не совершала ничего предосудительного!

— Ты, я полагаю, ничего об этом не знаешь? Что ж я расскажу. Слишком уж все это занимательно, — голос Ярослава звучал холодно, словно из могилы. Он сложил руки на груди и засунул пальцы под мышки. Лицо его приняло отстраненное выражение — словно он надел волшебную шляпу, которая делала его неуязвимым для чувств. — Несколько лет назад отец нуждался в протекции государственных органов для развития собственного бизнеса, тогда он собирался открыть автосалон, — начал Ярослав и неспешно поведал ей о пересечении дороги её деда и своего отца, о перипетиях семьи, грехах её предков, о её причастности к семье, которой он всей душой стремился отомстить. Тихий голос его звенел от напряжения, и Вика, плохо соображая от волнения, в отчаянии пыталась зацепиться за смысл услышанного. Он говорил иногда еле слышно, словно нехотя, иногда громко, оглушая её злобой, порой резко, выплевывая горькие фразы, словно оставлять их в себе он был не в силах. Они вырывались из Ярослава, как дикие птицы, разлетались по кухне и кружились под потолком, наполняя комнату своими отчаянными, свирепыми воплями.