Изнанка мести (СИ) - Страница 129

129

— Можно, — пропел стоматолог откуда-то, — но тогда поедем в «Чебуречную».

Пришлось помыть башку.

Тремя часами позже, сытые и довольные, они сидели на сине-коричневом диванчике ресторана, прислонившись друг к другу.

— Я знал, что могу на тебя положиться, — одобрительно улыбаясь, Дима кивнул головой. — Наконец-то ты одумалась и пытаешься противостоять Ярославу. По-честному сказать, Вик, год назад на тебя было страшно смотреть.

Вика сжалась. Она не горела желанием вспоминать прошлый год. Она не считала себя такой уж смелой. Накануне Ярослав застал её врасплох. Он придумал для нее новые слова. «Разнузданная», «циничная», «распутная». Он держал её за плечо и шептал в самое ухо: «Ты задирала перед ним юбку? — он поистине сёк её и сам свирепел от своих слов. — Говорила ему как тебе хорошо?» — Она пересилила боль и сделала вид, что ей наплевать на его вопли. Ярослав палил из крупных орудий, наскакивал из подворотен, кричал. Она преодолевала бессилие и раболепие, прытко импровизировала и смеялась с издевкой.

Вика что-то промурлыкала в ответ Диме, не собираясь обсуждать прошлое.

— Ты мне нравишься, Вик. Очень. Если бы ты не принадлежала моему брату, я бы приударил за тобой.

Вика опять еле слышно буркнула нечленораздельное, она устала возражать ему, что не принадлежит, не влюблена и всё такое относительно его брата. Дима был так по-мальчишески очарователен, что она улыбнулась ему и потрепала щеку. Ей стало совсем хорошо. Находиться в его обществе, под его защитой было невыносимо приятно. Они говорили о всяких пустяках, обсудили последние выставки, на которых он бывал, а она — пропустила. Вспомнили прошедшую неделю, он рассказал о своей практике в клинике, а она — о работе.

Вика с тоской думала: почему она не может полюбить этого доброго брата? Почему, как Наташа Ростова стремиться к Курагину, не дожидаясь Болконского, Грибоедовская Софья предпочитает Молчалина Чацкому, так же и она тянется к жестокосердному варвару? Дима взял её за руку и порывисто пожал. Это был лёгкое, дружеское пожатие. Уважительное. Знак доверия и расположения. Ей стало безумно хорошо. Какое счастье, что в её жизни появился человек-поддержка. Она не будет с ним спать, она не будет крутить бедрами перед ним. Она просто понимает, что он стоит позади нее, что в минуту усталости она может привалиться к нему, а в минуту опасности — спрятаться за него.

Что она и сделала, когда увидела бывшего мужа.

Глава 28. Непонимание.

А с каждым шагом круче, а с каждым шагом тише.

Только слышно — сыплется сухая штукатурка.

Я давно уже звоню, но никто не вышел.

Крепко заперта жилья древняя шкатулка.

Т.А. Бек

Ольга посыпала куриные крылышки солью, перцем, куркумой, завернула в фольгу и отправила в духовку. Она чувствовала себя погано. Нет, её не тошнило, не мутило, даже голова не кружилась. Сыночек мерно покачивался в животике. Вика, например, частенько сетовала, что её малышка то пребольно пинала под ребра, то затевала игры в футбол или в волейбол. Отпрыск Зуева же, вполне вероятно, планировал родиться такого же тюфячкового типа, как и папаня.

Вот из-за его отца она и маялась уже который день!

Во-первых, она ругала себя, что ввязалась в разговор! Уже почти неделя прошла, а она всё никак не могла простить себе жестокости. Она ведь никогда такой не была!

Ольга вымыла и вытерла руки, помазала их кремом, взяла спицы и опустилась в кресло, в который раз жалея, что не сдержалась и позволила языку взять верх над мозгами. Кто тянул, говорить человеку, что он толстый? Да, она не очень-то любила мужа, но разве это его вина? Разве он не сделал всё для того, чтобы им с малышом было хорошо и спокойно?

Тем более жизнь с Андреем была не в пример лучше, чем с предками: никто не стоял над душой день и ночь, не требовал бесконечной учёбы, не третировал за безделье. Не заставлял мыть посуду на ночь глядя, тереть пол, поливать фиалки! Которые она, кстати, ненавидела всеми фибрами души, как и любые другие комнатные цветы! Конечно, родители у неё были нормальные, получше, чем у некоторых. Но все же они были тиранами. Она была рада уйти из родительского дома. Тем паче, к такому покладистому мужу, как Андрей. Таких днем с огнем было не сыскать.

Во-вторых, во время этой ссоры она вдруг поняла, и это её саму испугало, что у неё никого не было, кроме Андрея, не только после свадьбы, но и с тех самых пор, как он сделал ей предложение. Даже еще раньше: с той ночи в феврале. Должна ли она была сказать ему об этом? Нет! Это выглядело бы оправданием. А может, вселило бы в него лишнюю надежду. В любом варианте это было слишком. А она не хотела выглядеть слишком хорошо для него. Может это и к лучшему, что он презирал её. Не было этой бестолково-навязчивой любви.

В-третьих, Андрей недвусмысленно дал понять, что она нежеланная невеста. От этого у неё замирало сердце. До сегодняшнего дня он ни разу не позволил ей усомниться, что восхищается ею. С той самой минуты, как она поняла, что забеременела, она только и делала, что пеклась о себе и ребёнке: жалела, горевала, мучилась. Ей не подумалось, каково Андрею: он ведь был старше, умнее, опытнее. Она принимала его спокойствие как данность. Ей и в голову не пришло поразмыслить о его чувствах. Она была непоколебима в вере в свою неотразимость и его любовь. Сомневалась, выходить ли замуж. Сделала это из трусости и страха. В мыслях не было, что Андрей женился на ней по каким-то прагматичным причинам, потому что был обязан, а не потому, что увлёкся безумно. Это было мерзкое открытие, хоть она и относилась к высоким чувствам с презрением.

129