Изнанка мести (СИ) - Страница 120

120

Ему не удавалось различить ни слова. Сознание его заполняла Вика.

Она в это время пришла с работы домой. Устало отперла дверь и включила свет. Сумрак Вика никогда не жаловала, с самого детства. А уж тем более теперь, когда маленькие окошки припавшего к земле домика, едва не касались травы. Она скинула туфли, оставила пакет с продуктами в кухоньке, сумку повесила на спинку стула и прошла в комнату. Легла навзничь на кровать, не застеленную еще с утра, и подняла ноги. Дала им немного передохнуть после долгого дня и томительной поездки.

Чем был хорош этот дом, так это тем, что сохранял прохладу в самые, что ни на есть, горячие деньки. Вообще, на жару Вика не жаловалась. Она ей была рада. Теперь её хотя бы не колошматил озноб с утра до ночи. Беременность протекала спокойно. Не было ни отеков, ни токсикоза. Её и вырвало-то всего один раз.

Кажется, она задремала, ей привиделась бабушка. Она вышла в сени и отворила на ночь все двери, как делала это когда-то давным-давно. Викиных плеч коснулся легкий ветерок, она проснулась и приподняла веки. Полежала ещё две минуты и встала. Открыла потрескавшуюся скрипучую шифоньерку, на темном лаке которой с незапамятных времен были приклеены розы и астры с открыток. Вытащила футболку, домашние шорты, переоделась. Притащилась на кухню, достала из пакета два помидора, а остальное убрала в холодильник.

Ярослав тупо смотрел в монитор, пытаясь осознать смысл распоряжения Минсельхоза России. Это у него плохо получалось. Как и многое в последние дни. Из головы не шла маленькая беременная козявка. Она маячила на переднем плане сознания, как колокольчик, висящий на шее и звонящий от любого движения. Каждую минуту, по сто раз на дню он ловил себя на мысли о ней и ругался. Разговаривал по телефону и воочию: с партнерами и инвесторами, подчиненными, а сам в это время улетал в далекие дали, где податливые губы тянулись к нему снова и снова, где Вика лежала в тонкой сорочке рядом с ним или голая под ним. Ему приходилось извиняться и просить собеседников повторить сказанное. Как же ему все осточертело! Будь она неладна!

Вика крупно порезала овощи и залила их маслом. Подняла бутылку повыше, прикинула: оставшегося хватит еще на недельку. Надо бы закупиться. Жаль, что продукты имели свойство быстро заканчиваться. Она мечтала об огромных сказочных яблоках, которые можно кушать целой деревней долгую зиму, о горшочке с кашей, повинующемуся волшебным словам. Она стала скупердяйкой. Превратилась в человека, который заглядывал гостям в рот, в страхе, что они много едят. Экономила на чаевых, свежих продуктах, оплате проезда, качественной (да и любой другой) обуви, друзьях, подарках, коллегах, одежде — на всем. Явственно различала за спиной насмешки, но терпела. Совсем скоро неё будет ребёнок. И не будет дохода.

Ярослав глянул на часы. В Нью-Йорке как раз было утро, а у него подходящее настроение, и он позвонил в тамошнее представительство по-поводу задержанного выпуска акций. Финансист долго рассказывал эзоповским языком о сомнениях совета в своевременности выхода на биржу, чем вызвал шипучую злость. Ярослав повернулся в кресле и посоветовал собеседнику тщательно проштудировать свой контракт на предмет определения нанимателя. «Как владелец бизнеса, — закончил он, и его трясло от гнева — я не обязан быть прав в пятидесяти одном проценте случаев. Я должен быть прав только один раз!» Он отключился и обратился к компьютеру. Тут же, радуясь возможности выпустить пар, снова взял телефон и велел соединить себя с управляющим представительства.

Вика взяла салатник и вышла на крыльцо. Подцепила столовой ложкой огурец и отправила в рот. Нахмурилась: забыла посолить. Хотела вернуться, но передумала. Села на поленницу и стала медленно жевать пресные ломтики. Вечер щеголял теплом. Темнота поднималась от земли, выползая из-под лопухов, мальв, муравы, пырея. От дров исходил приятный домашне-лесной аромат. Он перемешивался со щёкотом соловья, расползался туманом, чаровал и баюкал. Вика отставила миску, не желая, чтобы хруст за ушами мешал слушать трели. Казалось, что птица надрывалась совсем рядом, вот здесь, в ветках жимолости. Странно, разве не поздно сейчас для ухаживаний? В июле певцы должны замолкнуть. Однако её соловей, видимо, страдал поздней любовью.

Малышка зашевелила пузо изнутри, пытаясь вытянуться в полный рост. Вика положила руку под правую грудь и тихонько надавила, чтобы крохотные ножки не причиняли боли. В утробе было произведено перемещение, и теперь какая-то часть крошечного тела выпирала под пупком. Вика погладила кожу от бока до бока, пощекотала, еле слышно пошушукалась с дочкой: по вечерам детка любила покрутиться. Небо угасало, её силы тоже. Пожалуй, она доест завтра. Вдохнула густые сумерки и вздрогнула. Становилась прохладно.

Жаль! Она так любила тёплые вечера и ночи, летние нежно-душистые запахи природы, когда земля отдавала энергию, полученную полуденной порой. Давно такого не бывало. Вика подняла тарелку и тихонько вернулась в дом.

Ярослав закончил телефонный разговор и написал письмо брокеру об ограничении при совершении сделок с иностранными ценными бумагами и производными финансовыми инструментами, базисным активом которых являются эти бумаги или индексы. Ему приходилось делать значительные усилия, чтобы прогнать настойчивые мысли о Вике и обратить всё внимание на работу, как и вчера на переговоры, которые он чуть не провалил. Вспоминая о ней, он проклял всех женщин, чьи выкрутасы, возникающие некстати, тревожили и выводили из себя людей, занятых делом.

120