Изнанка мести (СИ) - Страница 116

116

На свадьбе Выгорских он постарался приударить за ней, показать серьезность намерений. Где там! Он соревновался за расположение девушки с десятком мускулистых, молодых самоуверенных самцов.

Невозможно было понять, выделяла ли она кого-то особо. Одинаково ровное, благосклонно-воспитанное, дружелюбное отношение Ольги ко всем присутствующим, в том числе холостякам, заводило в тупик. Но самое главное в этой девушке — умение выглядеть заинтересованной, какую бы чушь не нёс собеседник, дарование промолчать в угоду окружающим — ставило её на голову выше других.

Она была в безупречном платье цвета лазури, которое отражалось в глазах и придавало им необычайно яркий блеск. Волосы золотого оттенка украшали голову, открывая королевскую шею. Лакированные туфельки, изящные щиколотки. Заливистый смех только утверждал его в принятом решении заполучить подружку невесты в единоличное владение.

Всё испортил развод Выгорских. Ольга и смотреть на него не хотела. Впрочем, нет. Два раза она сама предложила встретиться. Пыталась узнать подробности произошедшего и планы Ярослава. Он же не скрывал симпатии. Поэтому она, наверное, и позвонила в феврале. Он знал тогда, что она использовала его. Какая разница, если он мог попытаться снова? Она эксплуатировала его, он — её. Может быть, он и взял непомерно высокую плату. Тогда он не жалел о сделанном. Ольга казалось достаточно взрослой, чтобы принимать решения самостоятельно. Он ошибся. Убедился в этом день спустя, когда она не ответила на звонки. Она была ещё девочкой: отказывала по-детски. Убегала. Не снимала трубку, не говорила «нет» в лицо. Что ж. Ему не нужны были особые объяснения, он мог читать по поступкам. Он тоже обладал некоторым чувством собственного достоинства.

Андрей повернул ключ в замке и открыл дверь. Конечно, когда она возникла весной, он в первую очередь подумал отмежеваться. Хорошо, что не сделал этого. Ольга заискивающе глядя в его глаза, сообщила о беременности. Он в своё счастье поверил не сразу. У него должен был родиться ребенок! Да, он видел её растерянность, нелюбовь, отторжение, но был счастлив! Бегал вокруг неё, готовил свадьбу, торопился угодить. Договаривался с её родителями, со своими. Оля понравилась и матери и отцу. Даже их братья нашли общие интересы — сдружились. Только вот она злилась, немилосердно издевалась и не давала себе труда понять его.

Что это за счастье такое?

Как она иногда на него смотрела? Как на грязь под ногтями. Но ещё хуже, когда она смотрела как будто сквозь него, не замечая. Как если бы он был щелью на асфальте. Если она так делала, у Андрея возникало желание подойти к ней и ущипнуть, чтобы только услышать, как она ойкнет и увидеть её взгляд, сосредоточенный на нем.

Андрей поставил портфель на тумбу, разулся, вошел в гостиную и устремил взгляд на жену. Ольга расположилась на диване в окружении белых, красных, желтых мотков пряжи. Вязала, изредка бросая взгляды на негромко работающий телевизор. Она улыбнулась, продолжая считать еле слышно. Зрелище было восхитительно-домашним. Жена пленяла бы уютным видом, если б не её лицемерие и его мрачное настроение. Он поздоровался и опустился в кресло. Долго сидел напротив. Ольга поджала ноги и быстро работала руками. Шелковистые локоны касались подбородка, открывая взору мочку уха и изящную шею. Мягкий ворс халата обрисовывал её, спускался к груди и смыкался у ложбинки. Кожа Ольги была нежной, бледной. Она манила его пальцы ощутить своё тепло. Стройные ноги были наполовину укрыты полой. Неужели ему придется всегда держать её на расстоянии? Маленькие ступни с бордовыми коготками напомнили о последнем сексе (который был лет пятьдесят назад), когда она обвивала их вокруг его ног. Сколько времени прошло с тех пор? Андрей втянул воздух сквозь зубы, он слишком сильно хотел её. Вчера, сегодня — всегда. Ему надо самому заканчивать кружиться около неё. Может быть, немного ревности вправит ей мозги?

Спицы летали: только успевай следить. Не встала, не обняла. Интересно, обстановка всегда была такой тоскливой? Или он сегодня впервые заметил это? Он утрировал или фальшь присутствовала каждый день? Было начало пятого, за окном светло, но в комнате мягко горел торшер. Освещал ловкую работу. Эта девочка-женщина с маленькой грудью и густыми бровями, глазами цвета прозрачной воды заставила его делать то, что не могла потребовать ни одна женщина до этого. Сегодня она носила каре с естественным мышиным цветом, завтра мастерила из кончиков волос острые иголки, послезавтра красила их в огненный цвет. Она напоминала ему злодея из последнего Шрека. «Дайте мне мой деловой парик!»

И всё же (зачем себе лгать?), он видел в её глазах ту искру, которая освещала тьму его сердца. Он знал, что звезда не погаснет никогда. Его душа во веки веков не перестанет тянуться к женщине, которую он сделал своей женой.

Ольга прекратила вязать, подняла голову и кусала губы. О чем она думала? Вспоминала этого урода?

Уличить лжеца, как юристу, ему не составляло труда. Что уж говорить про юную женщину? Продолжала ли Ольга любить его? Стосковалась? Именно поэтому держала расстояние? Скорбела о потерянном? Сдернуть ли маску или оставить всё как есть? Не сказав ни слова, жена вернулась к своему занятию, чем немало раззадорила его. Ему захотелось унизить её, оскорбить, встряхнуть, чтобы она лишилась, наконец, цинизма. Утратила спокойствие и уверенность, растерялась! Пора прекращать быть сердобольным!

— Я сегодня узнал кое-что, — да, он не любил ссор, но всё же не мог позволить ей делать из себя посмешище.

116