Изнанка мести (СИ) - Страница 107

107

— Вика…

— Уходи, — повторила она менее уверенно, быстро обернулась и схватила его за куртку. — Обещай мне, что ты никому ничего не расскажешь. Обещай! Прости, что я тебе наговорила, только не рассказывай никому! — тараторила она сиплым голосом, — сейчас я не готова к новым насмешкам и вопросам «кто?» да «почему?».

— Вика, — он, кажется, пытался успокоить ее, — Вика, прости!

— Обещай! — она уже рыдала в голос. Сил не было выдержать это бесконечное напряжение. Сначала Ярослав язвил, обвинял её в связи с Димкой, придирался к одежде, обжигал ледяным презрением и оскорблял, жестоко целовал и насмехался, теперь его брат сыпал укорами, что она мало ела и забеременела. В чём она виновата? В чём? В том, что полюбила? Что не могла разглядеть шарлатана? Что ютилась в жалком пристанище и мерзла? Будет ли на этом свете хоть один человек, не осуждающий её за все смертные грехи? Хоть кто-то, кому она сможет довериться? Вика зарыдала сильнее, вспомнив про Ольгу, отбывающую сегодня в Европу. Она даже подруге не рассказала ничего! Она превратилась в прокаженную, которой никогда нигде не будет пристанища!

— Вика, я никому ничего не скажу, — он прижал её. — Успокойся. Прости меня. Я виноват. Успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Всё будет хорошо.

Он гладил её по голове, спине, шептал слова утешения, не выпуская из рук. Вика не могла унять судорог. Сегодня всё шло наперекосяк. Ярослав собирался жениться! Он больше никогда не посмотрит в её сторону! У её ребенка не будет отца, братьев, сестёр! Ей никогда не быть счастливой! Ей всю жизнь придется одной тащить эту ношу! Ей одной! Ничего не исправить!

Ноги подкосились, Дима посадил её на диван, прижав к себе.

Дал ей выплакаться и успокоиться. В конце концов, она вытерла слезы его платком, вспоминая другую руку, протягивающую ей сегодня другой платок. Разрыдалась снова, вспоминая и вспоминая жестокость Ярослава, хлёсткие слова, кажущуюся обеспокоенность и тёплые пальцы на ледяных руках.

К счастью, даже слезы и жалось к себе иссякли. Она замолчала, и они долго сидели в тишине. Дима укрыл её курткой, но вскоре и она перестала спасать от обступающей прохлады тёмного дома. Когда её начала колотить такая дрожь, что зубы застучали, Дима поднялся и растопил печь. Вика следила за его неумелыми движениями — сама она научилась поджигать дрова быстро и проворно, не тратя силы на лишние повороты. Трясясь от холода, она всё-таки испытывала облегчение, что смогла открыть тайну Диме. Теперь ей не придется всё носить в себе. Конечно, проблем от этого не уменьшилось, но Димка был другом, несмотря на то, что приходился братом Ярославу, и на всё то, что она ему наговорила сгоряча.

Потом они сидели очень долго, так долго, что перед Викиным взором начали мелькать неясные видения — может быть, она задремала? Дима отстранился, встал перед ней на колено. Пока она в изумлении смотрела на него, он снял свое единственное кольцо-печатку и одел ей на палец со словами: «Будь моей женой»!

Она опешила. Вот это разворот! Они что, эти братья, до сих пор вели какую-то игру? Может, их цель — её в психушку отправить? Как она должна на это реагировать? Она вгляделась в серые с тоненькой желто-коричневой каймой глаза Димы. Не увидела в них и капли неискренности.

— Конечно, Ваше кольцо, мой Прекрасный рыцарь, мне великовато, но быть Вашей женой я согласна! — патетически вымолвила она.

Дима состроил грозное лицо:

— Перестань смеяться! Я хочу сделать тебя женой вполне серьезно! Отнесись к этому с пониманием.

Вика скроила на лице строгую училку:

— Дим, перестань. У меня и так мозги не на месте. Я не понимаю уже границы шуток.

— Это не шутка. Так я хотя бы частично заглажу свою вину перед тобой.

— Какую вину? — устало спросила Вика.

— Что не предупредил тебя о Ярославе, — он поднялся с колена, посмотрел на пол: — холодный, зараза! — опять устроился рядом с ней и положил руку на плечи. — Поверь, ко времени вашей женитьбы, он выглядел настолько счастливым, что я подумал: он любит тебя и давно забыл про месть. Я и сейчас так думаю, просто он сам ещё в себе не разобрался. Мальчишка!

— Стоп, стоп, стоп! — Вика предостерегающе подняла ладони, — я не хочу об этом слышать. — Она вспомнила белокурую красавицу, висящую на Выгорском старшем, и сердце принялось кровоточить.

— А мы об этом и не говорим. Мы говорим о выгодах нашего брака. Во-первых, мы вместе сможем понаблюдать, как Ярослав бесится от ревности. Подожди, не перебивай. Во-вторых, ребенок родится в любящей благополучной семье. В-третьих, я получу прекрасную и очаровательную хозяйку, которая будет управлять моим домом.

Она усмехнулась: — У тебя и дома-то нет!

— Да? Как это я раньше не обратил на это внимания? Ну что ж, значит, моя жена его выберет, а я — куплю!

— Дим, это невозможно, — Вика встала.

— Ты плохо обо мне думаешь. Уж однушку-то я в состоянии купить.

— Я не про это. Ты знаешь, я не могу выйти за тебя.

— Нет, не знаю, — Дима удержал её, — но предвижу, что ты знаешь. Скажешь мне почему? — он выразительно посмотрел на неё, и Вика стала искать доводы, делающие их брак нереальным.

— Ты не любишь меня.

— Очень даже люблю!

— Нет, я имею в виду, как мужчина женщину.

Он посмотрел на нее глазами «Эх, ты ничего не знаешь!», отчего у Вики зашевелились волосы на затылке, но сказал:

— Но и ты не любишь меня как женщина мужчину. Не вижу проблемы. Многие мои знакомые так живут и ничего. Вполне счастливы.

— Я жду ребенка от другого.

— Я воспитаю его как родного, обещаю. Кстати, что это за тип?

Вика ждала этого вопроса и боялась его. Если она не сумеет убедительно соврать, её затея переложить ответственность за ребенка с Ярослава на кого-нибудь другого не увенчается успехом. Если Дима понял, что она беременна без всяких тестов — что уж говорить про отцовство. Вике захотелось встать и отойти подальше от его проницательных серых глаз, точных вопросов, но она понимала: если она это сделает, он никогда ей не поверит. Поэтому она медленно сказала, глядя в чёрные зрачки:

107