Изнанка мести (СИ) - Страница 103

103

Она встала: больше не было смысла оставаться в его компании. Сейчас самое время уйти.

В два прыжка он оказался рядом, молниеносно выбросил руку и схватил её запястье так, что Вика вздрогнула. Она изо всех сил попыталась высвободить кисть. Ладони у него были горячие, она особенно остро чувствовала это своей ледяной кожей, дрожащей от тревоги и ожесточения.

— Не так быстро, — медленная ухмылка расплылась на его лице, — удовлетвори мое любопытство. Сколько?

Память услужливо воссоздала момент, когда он последний раз задавал тот же вопрос. Вике показалось, что сердце её сейчас разорвется от ненависти и злобы. Нет, она пойдет до конца! Медово подняла уголки губ и почти прошептала:

— Сколько их было? Или сколько я беру за час?

— Видимо ты перестала их считать, так их много.

— Много! Всем известно, что я сплю с каждым, кто попросит!

— Чёрт подери, прекрати! Сколько?

— Тебе нужны фамилии? — она сжала губы, стараясь выглядеть самоуверенной, сильной и жесткой.

— Сначала назови мне количество.

Вика ощутила жжение в глазах.

— Очень много, я таких чисел даже не знаю!

— Шалава! — выпалил он.

Удар был хлёстким, и ей пришлось сжать челюсти, чтобы не разрыдаться у него на глазах. Разве ни она сама этого добивалась?

— Ну, вот мы все и выяснили. Теперь я свободна? — она отчаянно дёрнулась, но он продолжал сжимать её руку до тех пор, пока она не вынуждена была крикнуть: — Прекрати, мне больно!

— Твой вид внушает отвращение! — он приблизил лицо вплотную к ней.

Мечтая дать выход своей ярости, ненависти, отчаянию, отомстить за свою поруганную, растоптанную гордость, она собиралась с мыслями. Напустила на себя самый равнодушный вид, на который только была способна.

— Неужели? Мужчины находят меня привлекательной, — соврала она, силясь вспомнить, когда последний раз комплимент приносил ей радость.

— Может тебе и удалось соблазнить кого-то… даже моего брата,… но я более разборчив, чем он, — с коротким презрительным смешком выдавил он.

Она не хотела позволять ему любоваться разрушительными результатами своих слов. Она держала удары.

— Не тешь себя иллюзиями, я не пыталась произвести на тебя впечатление, — сухо ответила она.

Это была безобидная ложь, и все-таки она оставалась ложью.

— Ты произвела на меня впечатление зимой, — усмехнулся он и отпустил её.

Ярослав нанес разящую оплеуху, Вика почувствовала себя оплеванной и оголенной одновременно. Она повернулась и зашагала прочь, даже не стараясь понять, куда идёт. Он в мгновение ока очутился перед ней.

— Успокойся, — отрывисто приказал он, — не вижу причин для волнения. Я должен был до тебя добраться. За твоей семьей был должок. Я расставил капкан, и ты в него угодила.

Она задрала к нему лицо, удивляясь, что внутри еще остался гнев:

— Можешь принять мои поздравления! Твоя месть была ужасной! Я действительно оказалась на самом дне. Мне повезло, что ты не отнял бабушкин дом — была крыша над головой. Меня унижали на каждом шагу, не только ты, но и другие люди считали обязанным вытирать об меня ноги. Ты победил! Ты выиграл! Надеюсь, твой триумф принес тебе много радости! Но теперь хватит. Мне нечего больше тебе отдать.

— Скажи честно, ты изменяешь моему брату? — он смотрен на неё с выражением неприкрытого интереса.

Пока она придумывала ответ пообиднее, стараясь напустить на себя холодный вид, услышала:

— То есть ты не считаешь себя обязанной быть верной ему? — настаивал он.

Зачем ему это было нужно? Какое ему дело до их отношений? Даже сама мысль о Димке была кощунственной.

— Нет! — Вика свела брови.

— Сколько же у тебя их было?

— Нисколько.

— Значит, только на вечеринках ты позволяешь лапать себя? А потом что? Зовешь в свой одинокий домик?

Да что происходило? О чем они вообще говорили?

— Никого я не зову! — Вика не хотела больше соревноваться в остроумии. Она уже ничего не понимала! Она даже уже не могла сказать про ребёнка!

— Не считаешь себя обязанной хранить верность?

— Прекрати!

— Сколько? — он впился в неё горящим взглядом незнакомца, — или ты не считаешь?

— Ты один! — выпалила она и замерла.

От осознания ужаса произнесенного, Вика выдохнула весь воздух из легких и никак не могла вдохнуть. В панике опустила веки, желая исчезнуть с лица земли.

— Посмотри на меня! — загремел он, — не смей закрывать глаза!

Нагнувшись над ней, он впился горящим взглядом в её лицо. Долгие секунды они буравили друг друга, пока он не рассмеялся.

— Я никогда этому не поверю. Не играй со мной в свои детские игры. Все эти мужики, твои приятели, которые пялятся на тебя, раздевают глазами, и не только! С которыми ты кокетничаешь, целуешься и позволяешь лапать себя. Я никогда не поверю, что ты не была ни с кем из них.

Он коснулся большим пальцем её губ, а затем наклонился и поцеловал, удерживая ладонью затылок. Их дыхание смешалось. Его губы настойчиво заставили её рот раскрыться и принять его язык. Он сминал её поцелуем, требовал и угрожал. Он клеймил её. Она чувствовала всю его ярость, сосредоточенную в губах, но никак не могла понять «за что»? У Вики земля ушла из-под ног, сердце билось неровными толчками, губы стали горячими и мягкими, она подняла руки и запутала пальцы в его шелковистых волосах. Волна страсти подхватила, грозя утопить в водовороте, и она прижалась к его крепкому телу, мечтая победить злобу, всей душой умоляя не отпускать.

В следующую секунду, когда объятья стали настолько тесными, что Вика не понимала, где заканчивается она и начинается он, Ярослав отстранился и рассмеялся, безжалостно давя её гордость, сминая уверенность, вынуждая отступить перед жестокой неумолимой бессердечностью.

103